21 мая в 11:00 в Общественной Палате (Миусская площадь, д. 7, стр. 1, зал № 2) состоится заседание рабочей группы по защите прав детей и пресс-конференция на тему "Как нужно защищать права детей? Новгородский случай".

Рабочая группа по защите прав детей совместно с комиссией по региональному развитию Общественной палаты при Президенте РФ проводит пресс-конференцию, посвященную ситуации, сложившейся вокруг начавшегося в г. Великий Новгород судебного процесса над Антониной Мартыновой. Предварительное следствие по данному делу длилось 13 месяцев и получило известность как «Новгородское дело». Мартынова на основании показаний единственного очевидца, 11-летнего мальчика, обвиняется в покушении на убийство своей трехлетней дочери, упавшей с лестницы в феврале 2007 года. По версии защиты, речь идет о несчастном случае.

13 мая 2008 года данный процесс, вызвавший широкий общественный резонанс и ставший прецедентным для страны, был переведен по ходатайству прокуратуры в закрытый режим. Свои действия прокуратура обосновывает необходимостью защиты прав несовершеннолетней потерпевшей – дочери Мартыновой. Действительно ли судебное разбирательство в отношении матери, проведенное за закрытыми дверями, будет способствовать защите прав ее дочери? Как и от кого вообще нужно защищать права детей?

На многочисленные вопросы, поднятые в рамках «Новгородского дела», ответит руководитель рабочей группы по защите прав детей ОПРФ Олег Зыков, члены ОПРФ Ирина Плещева и Алексей Чадаев. К участию в пресс-конференции приглашены представители прокуратуры Новгородской области, Генеральной прокуратуры РФ, адвокат коллегии «Барщевский и партнеры» Константин Рыбалов, а также муж Антонины, Кирилл Мартынов, преподаватель Высшей школы экономики.

Телефон для аккредитации: (495) 2218361.

22 августа стало известно о том, что дело передано новому следователю. Прежний – В. Колодкин, действия которого мы еще обязательно рассмотрим, видимо, с задачами не справлялся. 27 августа состоялась встреча следователя А. В. Яшина с обвиняемой. Следствие настаивало на сдаче анализов для подготовки к помещению в стационар, назначенному на 12 сентября, несмотря на то, что решение суда не вступило в законную силу и должно было быть кассационно обжаловано в областном суде.

Следователь Яшин, наверное, прекрасно знал, какое решение примет городской суд и какова будет скорость отказа в обжаловании в областном суде. Лишние какие-то формальности, видимо, суды какие-то.

Это – торжество права?

7 сентября Кирилл Мартынов, муж Антонины, отправил в адрес прокурора Новгородской области заявление с просьбой возбудить в отношении прокурора города Ефимова А. А., его заместителя Михайлова Д. С. и следователя Колодкина В. В. уголовные дела по ст. 299 УК РФ — «Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности». В заявлении утверждалось, что обвинение, предъявленное Фёдоровой 19 апреля, заведомо противоречило известным следователю фактам, что следствие исходило из презумпции виновности Антонины, и что следователь имел целью вымогательство крупной суммы денег через доверенных лиц. Заявление было принято к рассмотрению в январе 2008 г. и передано прокурором города в Следственный комитет, который отказался рассмотреть его по существу; этот отказ был обжалован в городском суде, который отказал в удовлетворении жалобы

Своих – не сдают. Корпоративная солидарность, я подозреваю.

10 сентября стало известно о новом следователе, которому передано дело — Дине Пальчук.

11 сентября областной суд, в который было обжаловано решение горсуда от 13 августа об отправке Антонины на психиатрическую экспертизу, оставил это решение без изменений

Следователь Яшин был удивительным образом прав. Симфония суда и следствия – дело не слишком тонкое и весьма предсказуемое.

И последнее. Несколькими днями ранее в Сети появилась расшифровка видеозаписи допроса единственного свидетеля, настаивающего на том, что Антонина пыталась избавиться от дочери. Допрос вел все тот же следователь Колодкин, который, как прекрасно видно из текста, куда лучше самого свидетеля знает, в чем виновата Антонина. Свидетель же в основном соглашается со следователем («да», «угу»), которому остается только задать правильные наводящие вопросы.

Отдельно, наверное, стоит заметить, что согласно ч.2 ст. 189 УПК на допросе запрещено задавать наводящие вопросы. Только уточняющие. Следователь Колодкин же задает именно наводящие вопросы: "Девочка опиралась на выступ-то, нет?" Здесь уже содержится готовое, сформулированное высказывание, с которым свидетель должен только согласиться. Вопрос не был задан, например, так: "На что опиралась девочка?" - это было бы как раз уточнение. Но стороне обвинения уточнять нечего: она умеет работать со свидетелем. А нарушение УПК, как мы уже убедились, дело вполне естественное. Издержки яростного желания засадить все-таки Антонину.

> Вопрос следователя: Ты не устал у меня? > Ответ свидетеля: Устал. Надеюсь не надо будет ее полностью просматривать? > (Реплика отца свидетеля – Кудрова В.А.: Частично) > Высказывание следователя: Частично посмотрим.

Это очень важно. Прокуратура подала ходатайство о закрытом процессе. Это означает, а) что они понимают, что доказательств у них нет; б) что единственный их шанс выиграть этот процесс - это устроить тихое методичное убийство, отредактировав список будущих присяжных.

В качестве обоснования прокуратура ссылается на заявление, поступившее от несовершеннолетнего "очевидца", в котором он утверждает, что боится за свою жизнь. Также прокуратура имеет заявление от отца этого "очевидца", согласно которому на членов его семьи оказывали давление со стороны журналистов и "неизвестных лиц". Введение в процесс "неизвестных лиц" - это стандартная грязная технология, появление которое означает, что убивать нас будут любой ценой.

В то же время представители прокуратуры контакты мальчика передавали журналистам сами и по меньшей мере не были против общения представителей его семьи со СМИ. Таким образом, давление, если не считать мифических "неизвестных лиц" оказывала сама прокуратура.

Пожалуйста, распространите эту информацию как можно шире. Это действительно очень важно. У нас отобрали право на объективное расследование, меры процессуального принуждения целенаправленно использовались для разрушения нашей семьи. Теперь нас хотят лишить права на открытое судебное разбирательство. Решение об этом будет принято уже в ближайшие часы. Все, кто писал о том, что в суде прокуратура представит доказательства, заблуждались. Все кто писали, ну в суде-то мы посмотрим, также заблуждались.

Нам нужна помощь.

Что будет происходить дальше, в общих чертах понятно.

Суд выслушает доводы прокуратуры и проведет закрытое слушание. О присяжных заседателях следствие обязательно позаботится заранее: при закрытом процессе провернуть это нехитрое шулерство будет уже вовсе делом чести. И суд вынесет приговор Антонине Мартыновой, которая, выйдя из СИЗО (куда ее упрятали с нарушением УПК, кстати, но следствию можно нарушать УПК) 7 мая 2007, уже год живет вместе с дочерью и мужем. Приговор этот будет суров.

Потому что новгородской прокуратуре очень не хочется, чтобы семья была вместе.

Ведь если речь идет о «чести мундира», жизнью и счастьем людей легко можно пренебречь. Мы ведь не в правовом государстве живем (здравствуйте, Дмитрий Анатольевич Медведев), а в стране, где «органы» оперируют почти теми же «понятиями», что и бандиты.

А «по понятиям» семья Мартыновых очень обидела следствие по «новгородскому делу». Обидела и тем, что не дала взятку, и тем, что стремится сделать процесс максимально публичным, и тем, что вообще пытается вернуть следствие и прокуратуру в правовое поле.

У нас тут свои поля, вашим не чета.

Прокуратура теперь оперирует специальным словосочетанием "совокупность доказательств". Так и говорят: показания мальчика подтверждаются совокупностью доказательств. В переводе на естественный язык это словосочетание означает, что доказательств нет, но целое больше суммы своих частей. Так возникает "доказательная база", которая представляет из себя следущую последовательность утверждений:

а) мальчик дал очень хорошие показания;
б) у органов предварительного расследования нет оснований сомневаться в истинности этих показаний;
в) в то же время, Мартынова, как известно, пыталась убить свою дочь (иначе бы мы ее не подозревали в этом), поэтому она нервничала после того, как ребенок разбился и вообще она плохая мать; следовательно мы имеем все основания сомневаться в ее показаниях;
г) что и требовалось доказать.

"Мне очень жаль, что на заседании комиссии Общественной Палаты, я не увидела представителей новгородской прокуратуры, - заявила  Плещева, - Вопросов к ним у представителей общественности накопилось немало, а ведь никто так не заинтересован в объективном освещении своей работы, как сама прокуратура. Так что в любом случае для оценки происходящего потребуется дополнительная работа".

Также член Общественной Палаты отметила, что обстановка, сложившаяся вокруг "Новгородского дела", представляется ей не вполне конструктивной. По ее данным, на представителей местных общественных организаций по этому вопросу оказывались попытки давления.

16:35, 20 декабря 2007

Михаил Бударагин: Перепредъявили

Существование в мире Франца Кафки не всякий вынесет. Тяжело, неуютно, а главное – нет совершенно никаких ориентиров, по которым можно было бы выстраивать отношения с окружающей действительностью. Подробнее…

все новости

Из мира Кафки существует только один выход: узаконенное торжество здравого смысла. До тех пор пока победу будет одерживать не он, а формулировка, путь к Замку будет длиться и длиться. С точки зрения здравого смысла «новгородское дело» – беспомощно абсурдно. Когда Антонина Мартынова несколько месяцев жила с мужем и дочерью, сначала перед обследованием в институте имени Сербского, затем – в ожидании итогового заключения, следствие, еще в апреле заявлявшее из телевизора о том, что «дело ясное», неустанно искало и формулировало, искало и формулировало. У обвинения был шанс выйти из всей этой нелицеприятной истории (в которой было и незаконное содержание в СИЗО, и заявление представителей прокуратуры о том, что Антонина – «убийца» – до вынесения обвинения, естественно, к чему такие формальности), переформулировкой обвинения и сменой статьи (в конец запутавшееся следствие могло списать все на «аффект», благо после тех мытарств, которые выпали на долю Антонины, найти «аффект» уже постфактум труда не составляло), но это было бы слишком здравомыслящим решением.

Следствие перепредъявило Антонине обвинение. Доказательная его часть звучит теперь следующим образом: «Мартынова безразлично относилась к своей дочери, предавая ее жизни и здоровью меньшее значение, чем своему личному благополучию и своим дальнейшим планам, полагая, что наличие малолетнего ребенка может стать препятствием для устройства ее личной жизни, учитывая, что она находится в разводе с отцом Алисы и с ним не проживает, желая вызвать чувство жалости со стороны своего сожителя Мартынова К.К., приняла решение избавиться от дочери путем убийства». Все это торжество стиля было сформулировано на основании показаний соседа Антонины по общежитию и мнения бывшей свекрови обвиняемой. Любые другие мнения о характере отношений Антонины и дочери в расчет не принимались: зачем, право слово, усложнять себе следственную деятельность всякими частностями?

Следователь Колодкин, наверное, никак не может уснуть по ночам. Как же,"коварная убийца детей" Антонина Мартынова (Федорова) все ещеразгуливает на свободе. Дабы обезопасить мир от подобной асоциальнойперсоны, Колодкин решил положить ее на обследование в институт имениСербского, в просторечии «дурку». Официально – для принудительногопроведения психиатрической экспертизы в стационаре.